Огненное пике

19 декабря 1942 года сержант Абдиров летел ведомым в четверке штурмовиков «ИЛ-2». Звено совершало налет на укрепленный район немецких войск и большое скопление танков в районе Боковская—Пономаревка. Немцы ответили сильным заградительным огнем зенитной артиллерии и пулеметов.
Один из снарядов зенитки попал в мотор самолета Абдирова, и штурмовик загорелся.
Запаса высоты не было, тянуть горящий самолет за линию фронта было невозможно, и тогда Абдиров принял решение врезаться в колонну танков. В этом последнем бою летчик уничтожил шесть немецких танков, два зенитных орудия и много живой силы противника. Нуркену Абдирову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

19 декабря 1942 года сержант Абдиров летел ведомым в четверке штурмовиков «ИЛ-2». Звено совершало налет на укрепленный район немецких войск и большое скопление танков в районе Боковская—Пономаревка. Немцы ответили сильным заградительным огнем зенитной артиллерии и пулеметов.
Один из снарядов зенитки попал в мотор самолета Абдирова, и штурмовик загорелся.
Запаса высоты не было, тянуть горящий самолет за линию фронта было невозможно, и тогда Абдиров принял решение врезаться в колонну танков. В этом последнем бою летчик уничтожил шесть немецких танков, два зенитных орудия и много живой силы противника. Нуркену Абдирову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Весной 1938 года началось знакомство молодого казахского парня Нуркена Абдирова с авиацией. Закончился очередной набор курсантов в аэроклуб, вывесили списки принятых. Но поданных заявлений было намного больше, и не всех желающих зачислили. Инструктор клуба Колобов тогда обратил внимание на смуглого паренька с раскосыми глазами, который от смущения и приятной неожиданности, что обнаружил свою фамилию в списке принятых, не знал, как обратиться к нему и спросить о времени начала занятий.
Учеба в аэроклубе проходила без отрыва от основной работы — по вечерам. Нуркен с утра шел на шахту, а после смены, переодевшись и перекусив, бежал на занятия в аэроклуб. Учиться Абдирову было нелегко, трудно давались ему тригонометрические задачи и построения, хотелось поскорее занять место в кабине пилота. Тренажеров тогда не было, будущие летчики от теоретической подготовки сразу переходили к полетам: сначала с инструктором, а затем уже самостоятельно.
Тренировки, в отличие от занятий, проходили рано утром. 4 апреля в пять часов утра Абдиров уже на аэроклубовском аэродроме.
Он должен впервые в жизни подняться в небо. В этот день были назначены первые тренировочные полеты в паре с инструктором.
Начальник клуба заранее предупредил курсантов, что нужно явиться на аэродром хорошо отдохнувшими, бодрыми. А Нуркен всю ночь перед этим событием не мог заснуть, переживал, как у него получится первый раз, не подведет ли он инструктора.
Первым в группе инструктора Колобова пошла на взлет курсантка Нина Уточкина, однофамилица известного русского авиатора. Следующим взлетал Абдиров.
— Товарищ инструктор, — начал он, — курсант Абдиров к полету готов.
Оказавшись в кабине учебного самолета, Нуркен осмотрелся, все было так же, как им показывали не раз на теоретических занятиях.
— К взлету готов, — сказал курсант.
Инструктор Колобов, сидящий в соседней кабине, кивнул головой. Самолет начал разбег перед взлетом и через несколько секунд поднялся в воздух. Самолет сделал круг над аэродромом и стал заходить на посадку.
Первый раз молодой паренек почувствовал ощущение полета. К сожалению, все кончилось очень быстро: самолет уже коснулся колесами земли и побежал по примятой траве летного поля.
— Как самочувствие? — спросил Колобов, вылезая из своей кабины. — Страшно не было? Может, бросить все это?
Нуркен вместо ответа крепко, с благодарностью пожал руку инструктору.
Полеты с инструктором проходили теперь регулярно. Вскоре по плану занятий начались тренировочные прыжки с парашютом. Первый прыжок Абдирову, как и первый полет, запомнился на всю жизнь.
Прыжками руководил другой инструктор — Д. Милаш. Он имел большой опыт парашютных прыжков с разной высоты и умело передавал свое мастерство курсантам. Один раз, совершая прыжок при сильном ветре, Нуркен допустил ошибку и не смог вовремя после приземления погасить купол парашюта. Он раздулся, как парус, и протащил курсанта по полю чуть ли не километр.
На аэродром Нуркен вернулся в плохом настроении: было стыдно.
— Думаешь, у меня ошибок не было? — утешал его Милаш. — Уже инструктором работал, а однажды приземлился прямо на провода под напряжением: чуть не убило. А по полю таскало меня не меньше твоего.
Дальше прыжки у курсанта стали получаться лучше, и, когда на аэродроме отмечался один из праздников, ему поручили совершить показательный затяжной прыжок.
Абдиров выполнил его безупречно.
По мере прохождения учебы в аэроклубе задания курсантам стали усложняться. Перед ними теперь стояла задача освоить сложное пилотирование самолетом — выполнять в воздухе фигуры высшего пилотажа. Однажды самолет Абдирова после отработки заданных фигур пилотажа возвращался на аэродром. Неожиданно налетел сильный ветер, погода резко изменилась, и на летном поле выложили знак общей посадки. Ветер крепчал, и легкий самолет начало бросать из стороны в сторону. Нуркен решил летать над аэродромом по кругу и ждать, когда ветер немного стихнет. Он сделал уже восемь кругов, а скорость ветра была такой же неистовой. Сажать легкий учебный самолет в таких условиях очень сложно, но молодой курсант справился с этим и благополучно посадил машину.
Первым его поздравил Колобов:
— У меня бы посадка лучше не получилась. Молодец!
Вскоре в аэроклубе были выпускные экзамены. После аэроклуба Абдиров, как и почти все курсанты, мечтал поступить в военное авиационное училище. Офицерам, принимавшим экзамены, понравился молодой курсант, и его решили зачислить в Чкаловское авиационное училище.
Началась война. Группу курсантов вместе с Абдировым перевели под Ташкент в школу воздушных стрелков. Ребята не хотели ехать, они надеялись стать пилотами, а не стрелками. Каждый мечтал сам управлять боевой машиной. Но начальник училища, полковник, объяснил им, что именно в воздушных стрелках фронт испытывает особую нужду. А повоевать им еще придется…
Стали переучиваться, осваивать новое стрелковое оружие. Рядом с аэродромом был полигон, на котором установили мишени. Стреляли из пикирующих на них новых штурмовых машин «ИЛ-2», прозванных позже немцами на фронте «черной смертью».
Был уже 1943 год, под Сталинградом закончили окружение группировки Паулюса и приступили к ее ликвидации. Курсанты рвались на фронт.
И этот день настал. Полк штурмовой авиации перебазировался на прифронтовой аэродром в Борисоглебске. Его включили в состав 267-й штурмовой авиационной дивизии, действующей на Юго-Западном фронте.
Однажды Абдиров был свидетелем жестокого воздушного боя, который произошел как раз над аэродромом штурмовиков. Советский истребитель, непрерывно атакуя, удачно сбил два «юнкерса» с полным бомбовым грузом. За этими атаками с земли наблюдал почти весь личный состав штурмового полка.
Истребитель покачал крыльями в знак победы, развернулся и полетел к своему аэродрому. Неожиданно из-за облаков вынырнули два «мессершмитта». Немецким самолетам удалось взять советский истребитель в «клещи». Летчик умело сделал резкий разворот через крыло и направил истребитель в лобовую атаку. У немецкого пилота первым не выдержали нервы, и он отвернул вверх, что дало возможность поразить его пулеметной очередью. Но в это время второй «мессершмитт» насел на наш истребитель с другой стороны и расстрелял его буквально в упор. Пилот сумел выбраться из кабины подбитого самолета и прыгнул вниз. Он камнем стремительно летел вниз и раскрыл парашют, когда до земли оставалось не более сотни метров. Все наблюдавшие за воздушным боем бросились к тому месту, куда он упал. Когда Абдиров добежал до места падения, раненого летчика, который был без сознания, в разорванном и окровавленном комбинезоне, подоспевшие солдаты уже укладывали на повозку.
Госпиталь, куда его отвезли, находился недалеко от расположения полка Абдирова. Один раз ему удалось навестить раненого пилота и узнать, что в бою тот получил очень серьезные ранения и вряд ли выживет. Этот случай надолго запомнился молодому воздушному стрелку. Он впервые столкнулся так близко с войной, увидел близко смерть и кровь.
Абдиров был отличным стрелком, но в полку в то время убыло несколько летчиков; Абдиров имел неплохую летную подготовку, поэтому командир стал доверять ему самостоятельные полеты на штурмовике. Сбылась его мечта — он стал сам управлять боевой машиной.
В районе Боковская—Каргинская на левом берегу реки Чир разведкой было обнаружено интенсивное передвижение живой силы и техники немецких войск. Командир дивизии приказал двумя парами «ИЛ-2» произвести разведку этого района, не входя без необходимости в столкновение с противником. Получив приказ, капитан Красночубенко вызвал на КП командира второй эскадрильи старшего лейтенанта Иванова и его заместителя младшего лейтенанта Алексеева. Им было приказано в 7 часов утра выслать на разведку звено «ИЛ-2», в бой не вступать, разведать и доложить точные данные о передвижении войск противника.
В воздух поднялись две пары штурмовиков. Ведущим первой пары был младший лейтенант Алексеев, ведомым — Петр Вычукжанин. Во второй паре штурмовиков ведущим полетел летчик Писаренко, ведомым — Абдиров.
Штурмовики взяли курс на Каргинскую, в район расположения частей третьей румынской армии. Погодный прогноз не оправдался: вместо обещанного чистого неба летчиков встретила низкая облачность. С одной стороны, это мешало зенитчикам вести по самолетам прицельный огонь, а с другой — затрудняло разведку. Выйдя в заданный квадрат, самолеты снизились. На высоте 300 метров облачность рассеялась, и летчики увидели, что данные наземной разведки полностью подтверждаются — станция Каргинская была заполнена танками, автомашинами и пехотой противника. С запада к ним по дороге подтягивалась артиллерия.
Нанесли на карты огневые точки, сфотографировали укрепления и взяли курс на Боковскую. Облетев станцию, самолеты уже. повернули обратно и приближались к линии фронта, как неожиданно из облаков показался «Юнкерс-87» с характерным силуэтом из-за неубиравшихся шасси.
Петр Вычукжанин, забыв о приказе командира не ввязываться в бой, стал атаковать немецкий самолет. Атака случилась так быстро, что немецкий пилот даже не успел среагировать. Самолет Вычукжанина прижал противника к земле и расстрелял его из пулеметов. Видимо, пилот «юнкерса» был сразу же убит, так как самолет моментально пошел вниз и, не загоревшись, врезался в землю. Это произошло недалеко от станции, и вражеские солдаты и офицеры хорошо видели конец своего аса, как когда-то, за похожим боем на низкой высоте наблюдал весь полк советских летчиков-штурмовиков. Не прошло и двух минут, как над самолетом Петра появились два «мессершмитта». Захватив его в «клещи», они стали знаками показывать ему, что сопротивляться бесполезно и нужно следовать курсом, который они укажут. Штурмовик они решили посадить на своем аэродроме.
Как все было, видел один Абдиров. Он не колеблясь бросился на помощь своему ведущему. Нуркен развернулся влево и оказался над одним из «мессеров», застрочил из пулемета, тот клюнул вниз носом, задымил и резко пошел вниз. Второй немецкий самолет поспешно скрылся.
Алексеев и Писаренко, обнаружив, что за ними нет двух самолетов, развернулись и пошли им навстречу. Соединившись, звено направилось на свой аэродром. На летном поле их встретили командиры Красночубенко и Мельников. Узнав, как прошло задание, они отдали приказание построить весь личный состав полка.
— Собранные сегодняшней разведкой сведения представляют большую ценность, — сказал Красночубенко. — Командир корпуса генерал-майор Шевченко просил от его имени передать благодарность участникам разведки.
Потом выражение его лица изменилось, и он добавил:
— Но выполнение задания могло быть сорвано. Сержант Вычукжанин, два шага вперед! Вы забыли о приказе не принимать бой, сами начали его, подвергнув опасности всю операцию. Ваш поступок заслуживает суда военного трибунала. Вас оправдывает только то, что вы уничтожили вражеский самолет. На первый раз вам объявляется выговор.
Затем из строя был вызван сержант Абдиров. Командир перед всем строем выразил ему благодарность за проявленную смелость, за то, что тот вовремя пришел на помощь товарищу и спас его от неминуемой гибели или позорного плена.
2 ноября на командный пункт полка поступило донесение, что через линию фронта, несмотря на заградительный огонь зенитной артиллерии, прорвалась крупная группа бомбардировщиков «юнкерс», сопровождаемых шестнадцатью истребителями «мессершмитт». На перехват в воздух была поднята вторая эскадрилья штурмовиков.
Ею командовал Мельников. Абдиров летел замыкающим в четверке, ведомой замполитом полка. Во второй четверке ведущим был старший лейтенант Иванов, в третьей — младший лейтенант Алексеев. Все двенадцать штурмовиков на большой скорости летели на перехват немецкой ударной группы самолетов.
План предстоящего боя разрабатывался на ходу. Мельников отдавал распоряжения по рации. Немецкие бомбардировщики шли двумя эшелонами, истребители, разделившись по четыре, сопровождали их с обеих сторон. Мельников продолжал передавать всей эскадрилье указания по радио:
— Слушай мою команду! Моя четверка заходит справа, четверка Алексеева — слева.
Иванов атакует верхний эшелон «юнкерсов».
Алексееву при подходе к немцам оставить ведомых и самому лично отвлечь четверку «мессершмиттов» на себя. Его ведомым атаковать оставшихся «мессеров». То же самое я проделаю справа. В ходе боя не отвлекаться, следить за своими!
Майор Мельников увеличил скорость своего штурмовика и стал отрываться от ведомых. Четверка «мессершмиттов» погналась за ним. Таким образом ему удалось отвлечь четверку немецких истребителей на себя.
Погнавшиеся за штурмовиком замполита «мессершмитты» уже настигали его «ИЛ-2».
Вот уже один из них набрал высоту и стал пикировать сверху на машину майора. Тогда его штурмовик резко снизил обороты двигателя и выпустил тормозные закрылки. Немецкий истребитель пронесся мимо, а вдогонку «ИЛ-2» открыл огонь из пушек и пулеметов. «Мессершмитт» загорелся и пошел к земле. Тем временем штурмовик развернулся и начал лобовую атаку на три других «мессера». Два немецких истребителя отлетели в стороны, а по третьему, который оказался ниже, начал вести огонь стрелок штурмовика из турельного пулемета. Его очереди изрешетили немецкий истребитель, пробили бензобаки, и он, вспыхнув, развалился прямо на глазах.
В это время три других самолета звена майора вели бой с четырьмя другими «мессершмиттами». Немцы потеряли еще один самолет, но сами сбили один штурмовик, пилот которого выпрыгнул с парашютом.
Абдиров и Писаренко остались вдвоем против трех «мессершмиттов». Алексей Писаренко решил перехитрить немецких летчиков, повернул свою машину в сторону и пошел к группе Иванова, которая атаковала верхний ярус бомбардировщиков и сбила уже два немецких самолета. Однако «мессершмитты» не последовали за ним, а атаковали два штурмовика, находившихся ближе.
Стрелок Александр Комиссаров отогнал немецких истребителей, атаковавших сзади, очередями из пулемета. Но этого было явно не достаточно, и бой мог кончиться не в его пользу, если бы на выручку не поспешил штурмовик Мельникова. Немецкие истребители увлеклись атакой на самолет Комиссарова и заметили приближающийся «ИЛ-2» слишком поздно. Он уже поднялся выше «мессершмиттов» и готов был атаковать.
Один немецкий истребитель загорелся и стал быстро снижаться, а два других, увеличив скорость, бросились в стороны.
Три штурмовика поспешили на помощь Алексееву. Младший лейтенант в самом начале атаки на немцев сбил один их истребитель, но сам при этом оказался в затруднительном положении. Алексеев уходил от пулеметных трасс немцев, маневрировал самолетом, пытался сам атаковать, но немецкие асы были опытнее. И только появление трех других штурмовиков заставило их отступить.
Части первого гвардейского механизированного корпуса во время наступления натолкнулись на сильно укрепленные позиции немцев. Они сосредоточили в этом месте большое количество артиллерии, расширили и углубили окопы, установив в них танки, превратив их тем самым в бронированные артиллерийские огневые точки. На этот участок прорыва были направлены 20 штурмовиков «ИЛ-2» полка Красночубенко в сопровождении восьми истребителей.
Штурмовики закончили бомбометание, затем на бреющем полете открыли огонь по вражеским позициям из пушек и пулеметов. После подавления большинства огневых точек на укрепления пошли советские танки и пехота.
Последними из района атаки уходили четыре штурмовика, ведомых младшим лейтенантом Алексеевым. Основная группа «ИЛ-2» в сопровождении истребителей была далеко впереди. При подлете к линии фронта летчики заметили справа от себя чей-то «ИЛ-2» с истребителем, который буквально висел над ним. Он все время облетал штурмовик, заходя то справа, то слева, как будто указывал ему дорогу. Но вот «ИЛ-2» изменил свой курс и шел теперь, «подталкиваемый» истребителем прямо на сближение с штурмовой группой. Теперь Абдиров и Вычукжанин увидели, что это был истребитель противника, который спокойно и методично расстреливал советский «ИЛ-2».
Но тот почему-то не отвечал огнем своего пулемета и не пытался даже маневрированием уйти от разящих пулеметных очередей врага.
Заметив это, пилоты штурмовиков развернулись и полетели на выручку гибнущему «ильюшину». Немецкий истребитель, увлекшись расстрелом советского самолета, не заметил приближения заходящих на него со стороны других штурмовиков. Самолет Петра Вычукжанина первым открыл огонь. «Мессершмитту» не удалось уйти от очередей штурмовика, он полетел вниз и врезался в землю. «ИЛ-2», освободившись от преследователя, продолжил свой полет дальше.
Позже в полк позвонили из штаба пехотной части, личный состав которой наблюдал за боем из соседнего полка штурмовой авиации, и выразили благодарность летчикам, спасшим от смерти старшего лейтенанта Грошева, летевшего с разведывательного задания. Освобожденный от преследования немецким истребителем «ИЛ-2» возвращался на свой аэродром, когда на него напали два «мессершмитта». Один из них штурмовику удалось сбить, но в бою пилот штурмовика был серьезно ранен, стрелок — убит, а машина получила повреждения. Вот почему самолет так «странно» себя вел и не отвечал на огонь противника.
Слепые полеты
В экстренных случаях штурмовикам приходилось вылетать часто в сложных погодных условиях. Случались сильные туманы, ветры, мороз. В один из туманных дней отворилась дверь блиндажа, где пережидали непогоду летчики, и появился посыльный из штаба полка.
— Срочно к командиру полка!
Через несколько минут на КП полка летчики узнали, что между станциями Чернышевской и Петровской немцами спешно готовится полевой аэродром. Наземная разведка проникла в этот район и узнала, что на нем еще не развернуты зенитные батареи. Командир полка особо подчеркнул:
— Пока батареи нет, завтра она там уже может появиться.
Летчики призадумались. В такую погоду лететь сложно, еще сложнее было отыскать аэродром противника. Но слишком заманчива была перспектива уничтожить три десятка истребителей на неподготовленном аэродроме, которые не могли даже взлететь.
Лейтенант Алексеев вызвался первым.
— Операцию по уничтожению аэродрома предлагаю провести двумя парами. Группу прошу поручить мне.
В разговор вступил сержант Абдиров:
— Разрешите?
Командир полка позволил выступить сержанту.
— Группу прошу доверить вести мне.
Во-первых, я хорошо знаю этот район. Вовторых, командир эскадрильи сейчас отсутствует, а если улетит его заместитель лейтенант Алексеев, то эскадрилья останется без командира.
Командир полка согласился с этим и решил послать на задание только три самолета. Вылет он назначил на полпервого ночи.
Штурмовики были готовы к вылету в срок и взлетели точно по времени. Самолеты поднялись на высоту 1500 метров и, поддерживая связь между собой, полетели в направлении станции Чернышевской. Абдиров отдал команду ведомым не терять из вида световые сигналы соседа.
По расчетам ведущего, цель должна уже быть близко. Штурмовики пошли на снижение. Истребителей противника они не ожидали, так как в такую погоду немцы вряд ли бы решились подняться в воздух. Зенитных выстрелов по самолетам также никто не вел. Значит, разведчики были правы: зениток не было. Спустились до высоты 200 метров, но видно все равно ничего не было. Сделали еще один круг.
Когда высота упала до 70 метров, туман стал немного реже. Но аэродрома нет!
Штурмовики зашли еще на один круг.
Летчики всматривались в заснеженное поле под самолетами и ничего достойного внимания не замечали. Вот внизу показались подозрительные заснеженные холмики. Что это такое? Копны сена? Но уж больно аккуратно они поставлены — строго в шахматном порядке.
Вдруг с земли мелькнула пулеметная трасса. Видимо, какой-то гитлеровский стрелок нарушил приказ о маскировке и выдал себя. Абдиров понял, что «копны» — это умело замаскированные самолеты. В стороне он увидел темное пятно — бензосклад. Он отдал команду, и штурмовики вслед за ведущим стали заходить в атаку. Первые бомбы попали в бензосклад. В воздух поднялся столб огня и дыма. На замаскированном летном поле стало светло. Один заход, еще один, еще… Вражеские самолеты стали гореть, между ними заметались фигуры летчиков. Отбомбившись и израсходовав весь боекомплект, штурмовики взяли курс на свой аэродром.
Спустя час после прибытия тройки самолетов командиру полка Красночубенко позвонили из штаба авиационной дивизии.
— Штабная разведка только что сообщила, что немецкий аэродром ночью полностью был уничтожен. С него теперь не сможет подняться ни один вражеский самолет.
Передайте летчикам благодарность от лица командования!
Посадка
Было уже восемь часов утра, но все еще по-прежнему темно. Шестерка штурмовиков под командованием старшего лейтенанта Алесандра Лесько летела на задание.
Нужно было уничтожить резервные части немецких войск, двигающиеся на соединение с группировкой в районе Боково. По донесениям разведки, это соединение могло также быть временно замаскировано где-нибудь на опушке леса или в овраге в окрестных местах.
Штурмовики разыскали их следы, обнаружили и само место стоянки. Немецкие зенитчики решили пока огонь не открывать в надежде, что советские самолеты показались над лесом случайно и не заметили их расположение. Но они ошиблись. Именно на их танки, живую силу и технику были нацелены грозные машины. Когда на землю стали падать первые бомбы и понеслись пулеметные трассы, полетели снаряды автоматических авиационных пушек, они стали стрелять по самолетам. Но было уже поздно: вокруг бомбовых воронок валялись немецкие трупы, горели подбитые автомашины и танки, а штурмовики начинали следующий заход.
Неожиданно над лесом появилась группа фашистских «мессершмиттов» и «Фокке-Вульфов-109». Советские истребители прикрытия штурмовой группы смело вступили в бой. Надо не подпустить немецкие истребители близко к штурмовикам, не позволить им нарушить их боевой порядок! Советские истребители сбили один из вражеских самолетов, потом еще один… Потеряв две машины, истребители противника вышли из боя.
Лейтенант Лесько приказывает штурмовикам, успешно атаковавшим группу немецких войск, возвращаться назад. По пути домой, когда до передовой оставалось уже не больше двадцати километров, из-за туч вынырнула четверка немецких истребителей. Они с ходу атаковали ведущую группу прикрытия. Все произошло слишком быстро, и один из летчиков не успел сманеврировать и отклониться от пулеметного огня немцев. На левой плоскости нашего истребителя появились языки пламени. Тем временем фашистские истребители, налетев столь неожиданно, так же неожиданно уходят в облака…
Летчик-истребитель прикрытия упорно борется за спасение самолета, но во поведению машины скоро становится ясно, что до линии фронта к своим ему не дотянуть.
Все ожидали, что он выбросится с парашютом, но он решил по-другому и стал садить горящий самолет «на брюхо» прямо в поле. Истребитель уткнулся в огромный сугроб недалеко от опушки леса и запылал огромным факелом. От самолета отделилась фигура человека и побежала дальше в поле.
— Товарищ старший лейтенант, — обратился по рации к командиру звена летчик Сергей Вандышев, — разрешите сесть и забрать сбитого.
— Поломаешь машину!
— Справлюсь, товарищ командир! Недавно свою машину горящей сажал…
— А как взлетать будешь?
— Взлечу. Поле ровное, давно не паханное.
— Добро, — разрешил Вандышеву старший лейтенант Лесько и отдал приказ всем истребителем следить за обстановкой и застраховать находчивого штурмовика от новой атаки немцев.
Вандышев успешно посадил на поле свою машину, сбитый летчик подбежал к ней и забрался на место стрелка, которое было у Сергея свободным. Затем «ИЛ-2» поднял тучу снега и пошел на взлет. Спасение летчика-истребителя удалось.
Перелетев через передний край, штурмовики направились на свой аэродром, а самолет Вандышева под эскортом из трех истребителей сопровождения полетел на аэродром истребительного полка. Передав летчика-истребителя в его полк, он возвратился в расположение своей части через полчаса.
Посадив свой самолет, Сергей Вандышев вылез из кабины, но не направился сразу к товарищам, а стал по-хозяйски расхаживать вокруг самолета, считая на его фюзеляже пробоины от пуль и осколков и как бы беседуя с машиной. Его друзья-летчики, подойдя поближе, увидели, что тот был нетрезв.
— Что тут удивительного, — сказал на это Вычукжанин, — человек ведь из гостей прилетел. Он же им товарища спас, как же магарыч не поставить?
К радости собравшихся, Вандышев сознался, что все так и было, полез в кабину и достал еще три бутылки вина. Летчики зашумели и все вместе пошли отмечать геройский поступок своего товарища.
Всем было трудно на фронте: и летчикам, и специалистам, обслуживающим самолеты.
Механикам приходилось чинить двигатели и шасси, без конца латать и перелатывать пробоины на плоскостях и фюзеляжах, ремонтировать системы управления и многочисленные приборы самолетов. Оружейникам тоже хватало работы. От напряженной стрельбы по врагу оружие требовало частой смазки и осмотра, его механизмы нередко выходили из строя. Стрелок Александр Комиссаров постоянно находился вместе с оружейниками. Ему было тяжело вдвойне. На боевых вылетах штурмовиков он занимал свое место в кабине, позади пилота, так же, как и он, рисковал жизнью в бою, отстреливался от пикирующих на штурмовик истребителей противника. А после вылетов не шел отдыхать, а оставался и осматривал свое оружие.
Вот штурмовики, как обычно, готовят самолет к боевому заданию, вокруг них суетятся механики и оружейники, подвешивают бомбы, проверяют оружие…
— Алексеева к командиру полка! — слышится голос посыльного.
Летчик поспешно покидает место осмотра своего самолета, где он находился вместе с механиком, и направляется на КП полка.
Здесь Красночубенко без лишних слов подводит его к карте района и объясняет предстоящее задание.
— С высоты в районе станции Боковской нашу пехоту встретил сильный заградительный огонь и заставил ее окопаться. Продвигаться вперед она не может. Требуется подавить огневые точки противника. Группу вести вам. Вылет произвести, как только самолеты будут готовы.
— Машины готовы, товарищ капитан.
— Тогда желаю успеха.
Взлет разрешен. Летчики и стрелки занимают свои места. Следуя за ведущим, штурмовики поднимаются в воздух. Линия фронта уже близко, под крыльями самолетов проплывают последние метры своей территории. В наушниках слышится приказ Алексеева:
— Увеличить дистанцию! Набор высоты!
Цель должна быть уже недалеко, но пока еще ее не видно. Алексеев по рации запрашивает пункт наведения самолетов и просит еще раз уточнить расположение вражеских батарей.
— Все правильно, — делает он вывод после получения подтверждения, — мы над целью.
Пятерка штурмовиков пикирует вниз и сбрасывает бомбы. В ответ с земли начинается зенитный обстрел.
— Абдиров и Писаренко, подавить зенитки! — раздается команда Алексеева.
Два «ИЛ-2» вместе с истребителями прикрытия отделяются от основной группы и пикируют вниз. В это время штурмовики Алексеева, Вычукжанина и Осипова атакуют артиллерийские батареи врага, не позволяющие пехоте идти в наступление. Они делают восемь боевых заходов на батареи и уничтожают их. Все, пехота может пройти, больше она не встретит на своем пути плотного артиллерийского огня.
Командир полка связывается по рации с Алексеевым и дает ему новое задание: разыскать и уничтожить склад боеприпасов.
Координаты цели получены, штурмовая группа приближается к ней на бреющем полете. Уже сгущаются зимние декабрьские сумерки, и склад найти не просто. Внизу появляются следы земляных работ — немцы основательно поработали, оборудуя склад, но маскировку еще не успели сделать. Штурмовики сбрасывают бомбы и накрывают цель.
Взрыв от прямого попадания в склад подбрасывает самолеты вверх — сдетонировали немецкие снаряды.
Группа Алексеева возвращается домой, но она неожиданно натыкается на зенитный огонь. Зенитной батареи здесь просто не должно быть! Штурмовики вынуждены снизиться и идти на малой высоте. По машине Абдирова попадают осколки зенитных снарядов.
Когда «илы» уже, казалось, миновали опасное место, почти над самой линией фронта зенитный снаряд вдруг попал в машину Осипова. Снаряд пробил фонарь и разорвался прямо в кабине. Осколки перебили ему руку, рассекли лицо, попали в горло. С невероятными усилиями, зажав рукоятку управления ногами, летчик все же продолжает направлять штурмовик к аэродрому.
Не выпуская шасси, самолет тяжело садится «на брюхо».
К кабине бросаются санитары. Осипов — без сознания, стрелок убит. Летчика укладывают на носилки и несут в санчасть. Врач, осмотрев больного, выносит приговор — помочь невозможно.
В это время самолет Абдирова заходил на посадку. Кран шасси он поставил на выпуск, но правая зеленая лампочка не загорелась.
Тогда он пошел на второй заход и попытался выпустить шасси аварийно: результата не было. Лебедка крутилась вхолостую. Нуркен понял, что осколками перебиты тросы. В таком положении самолет полагалось сажать на фюзеляж, но это могло его повредить.
Удачная посадка на одно колесо принесла бы самолету значительно меньше повреждений, но в то же время в случае неудачи риска было намного больше. Абдиров тем не менее решил сажать на одно колесо, он был уверен, что все получится.
Самолет зашел на посадку. С летного поля за ним пристально наблюдали. Как только левое колесо легко коснулось укатанной снежной дорожки, Нуркен выключил двигатель и стал удерживать самолет от преждевременного разворота. Наконец его штурмовик плавно опустился на консоль и остановился.
Но радости на лицах подбежавших товарищей, наблюдавших за аварийной посадкой, Абдиров не увидел. Его друзья были опечалены гибелью летчика Осипова и его стрелка. Утром их обоих похоронили на небольшом деревенском кладбище.
Во второй половине декабря части первого гвардейского механизированного корпуса заняли Астахов, а на рассвете 19 декабря начали бои на подступах к станциям Коньки и Боковская. Четверка штурмовиков Алексеева получила задание совершить налет на сильно укрепленный район Боковская—Пономаревка. Предстояло уничтожить обосновавшуюся там группу немецких танков, артиллерии и живой силы противника.
Штурмовики поднялись в воздух. Экипаж Абдирова шел в четверке замыкающим.
Противник не ожидал увидеть на этом участке советские штурмовики и не сразу поднял тревогу. Зенитные установки немцев несколько запоздали с огнем.
Ведущий четверки Алексеев успешно атаковал позиции противника. Затем он повторно стал заходить в атаку на то же самое место. Ведомые следовали за ним. Командир решил, что первой своей удачной атакой он парализовал огневые позиции на этом участке и здесь уже не следует ожидать сильного зенитного огня. Но он ошибся!
При первом заходе штурмовика немецкие зенитчики промедлили и не открыли своевременно огонь, поэтому создалось впечатление, что зенитных расчетов там нет или они уничтожены первыми залпами и бомбами Алексеева. Однако при втором подлете к  их позициям зенитчики опомнились и наверстали упущенное сполна.
Немецкие зенитчики сумели пристреляться, и разрывы их снарядов стали рваться все ближе и ближе к атакующим самолетам. Абдиров атаковал одну из зенитных батарей в лоб. Огонь его штурмовика разметал один из расчетов батареи, и в это время Нуркен заметил, что самолет его товарища Вычукжанина подбит и пылает, как факел. Горящая машина штопором устремилась к земле.
Петр Вычукжанин и его стрелок Алексей Киселев были обречены. Гибель товарищей подстегнула Абдирова на отчаянные действия. Он атаковал несколько автомашин, затем стал заходить на группу танков, идущих по дороге невдалеке. Перед заходом в атаку, набирая высоту, он на секунду обернулся и увидел, что и в машину командира звена попали из зенитного пулемета. В это же мгновение под крылом штурмовика Абдирова разорвался зенитный снаряд.
Зенитные расчеты немцев уже не выпускали из прицелов ведущего. Они стреляли по нему беспрерывно, видя, что тот уже поврежден. Самолет Алексеева стал плохо слушаться управления.
Из наушников послышался голос командира:
— Машина не слушается руля. Иду на аэродром. Действуйте по обстановке.
Он развернул самолет и повел к своему аэродрому в Глушице. Не дотянув трех километров до посадочной полосы, его «ИЛ-2» врезался в землю. Борис Павлович Алексеев и стрелок Иван Нелюдимов погибли, спасая машину.
Тем временем, несмотря на участившиеся разрывы снарядов совсем рядом с его самолетом, Абдиров продолжал атаковать. Он резко бросил самолет в сторону и ушел в пике. Еще один немецкий танк навсегда застыл на месте. Под правым крылом штурмовика с треском что-то лопнуло. Самолет бросило в сторону, и он загорелся. Абдиров приказал своему стрелку:
— Все… Прыгай!
Тот не ответил.
— Прыгай! Это приказ.
— В плен прыгать не буду, — ответил стрелок.
Пламя уже подбиралось к кабине. Машину трясло. Внизу, возле бензозаправщика, Абдиров увидел несколько стоящих танков.
— Нуркен, — в это время в шлемофоне раздался голос Писаренко. — Выходи из боя! Я прикрою.
Но Абдиров решил по-другому: в это скопление танков он направил свою горящую машину. Штурмовик «ИЛ-2» — «черная смерть», как огромный снаряд, приближался к фашистским танкам. Полыхнул огненный столб…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: